ФРОНТОВИКИ ВЕРНЫ ГЛАВКОМУ
20 ноября 2004 года участники Великой Отечественной войны – артиллеристы города Челябинска, провели торжественное собрание, посвященное 60-летию со дня начала празднования в СССР Дня артиллерии. В зале, где собрались прошедшие через огонь войны седые бомбардиры и их юные друзья-школьники, был установлен большой портрет И. В. Сталина, возле него – ваза с живыми цветами. Через каждые 10 минут сменялся почетный караул юношей и девушек старшеклассников. Вскоре появился телеоператор с камерой в руках, начав телесъемки он старался не замечать портрета генералиссимуса, под чьим руководством была одержана великая Победа, и все время пренебрежительно располагался к портрету спиной. Что-то чужое, отталкивающее просматривалось в его действиях. «Да, в наши дни официальная пропаганда не жалует И. В. Сталина, – указывая на оператора, заметил старший лейтенант в отставке Макаров Николай Афанасьевич с палочкой в руках и множеством наград на лацканах пиджака. Достав из кармана брошюру под названием «Сталин и современность», он многозначительно сказал: – А мы, фронтовики, хорошо знаем цену своему Главнокомандующему. Конечно, были промахи и у Сталина, но он сумел сделать главное – сплотить вокруг себя всех советских людей, которые безгранично верили ему, возлагали на него свои надежды, с именем Сталина поднимались в атаку на фронте, а в тылу совершали беспримерные трудовые подвиги. Послушайте какую оценку И. В. Сталину дал бывший премьер-министр Англии Черчилль, выступая в своем парламенте 21 декабря 1959 года. Н.А. Макаров раскрыл брошюру и стал читать выдержки из этого выступления: «Большим счастьем для России было то – считал Черчилль, – что в годы тяжелых испытаний Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец И. В. Сталин... Он был человеком необыкновенной энергии, эрудиции, несгибаемой силы воли, резкий, жесткий, беспощадный как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить... Он принял Россию с сохой, а оставил с атомным оружием. Сравните эту оценку, данную английским премьер-министром, – продолжал Н. А. Макаров, – с теми образами И. В. Сталина, которые преподносятся сейчас телесериалами типа «Дети Арбата». Что это? Незнание истории? Или умышленное стремление внести неразбериху в умы наших людей, сделать нас Иванами, непомнящими своего родства, и не допустить возрождения патриотических чувств в России до того уровня, каким он был при И. В. Сталине? Вот это нас, ветеранов, очень тревожит».
После собрания председатель городского совета ветеранов Ракетных войск и артиллерии В. И. Калинченко пригласил всех присутствующих пройти в банкетный зал, где я с Н. А. Макаровым вновь оказался за одним столом. Про себя в непринужденной обстановке он рассказал, что родился 12 августа 1922 года в Ставропольском крае, работал в колхозе «Путь к социализму», окончил 7 классов и Орджоникидзевское пехотное училище. Боевое крещение принял под Ржевом, здесь же был первый раз ранен. «Когда разорвалась мина, я вначале ничего не почувствовал, – вспоминал он, – а потом смотрю – рукав изорван, кровь течет, лишь спустя некоторое время появилась жгучая боль. После лечения в госпитале меня определили в запасной полк, а затем в полковую артиллерию. Туда зачисляли необязательно артиллеристов, так как пушки были несложные, калибр их составлял 45 миллиметров. Мы со своими сорокопятками двигались всегда вместе с пехотой, поддерживали ее огнем.
Однажды в Восточной Пруссии майор Волков – здоровенный дядька – разбудил меня на рассвете и говорит:
– Вон видишь отдельно стоящий домик?
– Вижу, – ответил я.
– На его чердаке засел вражеский снайпер. Пехота жалуется, что он покоя не дает. Надо чтобы он больше никого не тревожил.
Рассматривая цель в бинокль, я обратил внимание, что на черепичной крыше этого домика имеется единственное слуховое окно. «Если есть там снайпер, он непременно находится вблизи этого окна», – предположил я. Орудийный расчет будить не стал. Сам зарядил пушку осколочным снарядом, предварительно отвинтил с боеголовки колпачок, поставив взрыватель в положение, когда снаряд взрывается, встретив перед собой самое незначительное препятствие, например веточку от дерева. Тщательно навел перекрестие прицела под слуховое окно и нажал спуск. От домика полетели в разные стороны щепки, и крыша его обрушилась. Больше от пехотинцев жалоб на снайпера не поступало. Все это происходило в районе Кенигсберга. Сражение за него началось в январе 1945 года, а в начале апреля вступило в завершающую фазу. Мы в это время двигались в обход осажденной крепости. Снега уже не было, дороги просохли, солнце светило по-весеннему. Нам нужно было пересечь шоссе, но по нему двигалась длинная колонна, тысяч десять, не менее, пленных немцев. Пленные шли, построившись по батальонно. Впереди каждого подразделения шагал их командир. Конвоировали колонну наши автоматчики. И вдруг словно разверглись небеса. Огненный смерч со страшным треском, скрежетом и воем понесся через головы пленных. Это находившийся поблизости дивизион катюш дал залп по Кенигсбергу. Все пленные мгновенно попадали, распластавшись на дороге. Слышны были их испуганные крики: «Катюш, катюш!»
«Вот так, господа фрицы, кланяйтесь нашему советскому оружию» – подумал тогда каждый из нас».
После войны Н.А. Макаров демобилизовался, приехал в Челябинск, работал электросварщиком, монтажником, а потом возглавил бригаду верхолазов Уралстальконструкции. Участвовал в строительстве 3, 4, 5-й доменных печей, кислородно-конвертерного и прокатных цехов Челябинского металлургического завода. Сейчас, спустя много лет, он с гордостью вспоминает о своем рабочем коллективе, своих первых руководителей: В. Т; Кирьянова, И. К. Голайду, М. П. Скоробогатого, молодых прорабов, комсомольских активистов, Володю Черкасова и Яшу Иоффе. А времена всесоюзных ударных комсомольских строек на ЧМЗ, когда слова «рабочий человек» действительно звучали гордо, он называет самыми прекрасными и целеустремленными в своей жизни.
Профессия монтажника металлоконструкций – серьезная профессия. Не случайно в годы войны маршал Г. К. Жуков приравнивал строителей к солдатам на фронте. В 1972 году при сооружении нового цеха на Электродном заводе Н. А. Захаров получил тяжелую травму. Семь лет боролся за жизнь. Стал инвалидом, но не упал духом. Оставался активным членом КПСС. В меру своих сил работал. Занимался садоводством. Распад Советского Союза и то, что произошло после этого с Россией, он воспринял как личную трагедию.
«Когда я узнаю, что бывшие строители и монтажники, создавшие своим трудом заводы и жилые районы в городе, теперь, став пенсионерами, потеряли возможность получать даже нормальное лечение, выкупать элементарные лекарства или когда вижу их, роющимися в мусорных ящиках, я плачу, – признался Н. А. Макаров. – И думаю, что мы смогли бы вернуть утраченное, если, как прежде, сплотились, вокруг КПРФ и единым фронтом пошли на выборы. Поэтому я и принес сегодня на собрание портрет И. В. Сталина, чтобы еще раз напомнить о великом прошлом нашей Родины и об ответственности каждого из нас за будущее своего Отечества».
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн. 3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 175-178.