НЕУТОМИМЫЙ ВЕТЕРАН
Александр Прокопьевич Ушаков в 1938 году окончил педагогическое училище в Миассе. В 1941 году – артиллерийское училище в Томске. Участвовал в Великой Отечественной войне, командуя гаубичной батареей, артиллерийским дивизионом, дошел до Эльбы. Был удостоен двух орденов Отечественной войны и трех орденов Красной Звезды. После войны окончил Высшую артиллерийскую офицерскую школу в Ленинграде, служил в Чебаркульском гарнизоне, а затем преподавал историю в школе, был директором школы № 53 в Челябинске. И половину жизни посвятил сбору материалов о Героях Советского Союза – южноуральцах. В 1985 году вышла из печати его книга «Во имя Родины», но ветеран не остановился на достигнутом, продолжал работать в архивах, искать сведения о героях-земляках. В результате он подготовил к печати труд, в котором собраны материалы о всех Героях Советского Союза, Героях России и полных кавалерах орденов Славы, чья жизнь была связана с Челябинской областью, сделав в свои 86 лет (он родился 2 февраля 1919 года) бесценный подарок землякам к 60-летию Победы над фашистской Германией. О себе А. П. Ушаков рассказывает мало. Говорит, что «языков» на фронте не брал, на прямую наводку не выходил. Но его рассказы о фронтовой жизни представляют неподдельный интерес.
1. Переправа
Накануне наши войска переправились через пролив, разделяющий Чудское и Псковское озера, захватили на противоположном берегу плацдарм и завязали бои за его расширение, в ходе которых получил смертельное ранение командир артдивизиона майор Страхов. Мне поручили возглавить артдивизион. Я провел все необходимые приготовления к переправе на плацдарм. В то утро над Чудским озером стелился легкий туман. Где-то здесь в 1242 году дружина Александра Невского наголову разбила рыцарей Ливонского ордена, а теперь нам предстояло освобождать родную землю от захватчиков. Со стороны противоположного берега появились 18 немецких бомбардировщиков. «Наверное, летят бомбить идущее к нам подкрепление», – подумал я. Командир 5-й батареи старший лейтенант Васильев подал лодку. Мы вшестером заняли в ней места и отчалили от берега. Правее нас переправлялась полковая артиллерия. Один из паромов с пушкой, автомобилем и людьми, буксируемый катером, был уже метров в ста от правого берега. А другой паром, точно такой же, отошел от нашего берега метров на 200. И в это время немецкие самолеты, вероятно, сделав круг над озером и выждав подходящий момент, выстроились в цепочку и один за другим стали пикировать и сбрасывать бомбы на переправу. Вода буквально закипела в проливе. Несмотря на то, что мы были на значительном расстоянии, нашу лодку подбрасывало и колотило на волнах. Все это длилось какие-то мгновения. Оба парома оказались разбиты и потоплены, катера еще держались. Самолеты, развернувшись, пошли на второй заход, теперь уже расстреливая из пулеметов все, что осталось на плаву. Мы, выбиваясь из сил, гребли и веслами, и снятыми с упоров сидениями, и просто руками, но до берега было еще далеко. Первая трасса пуль прошла возле кормы лодки совсем близко. Казалось, что сейчас вторая очередь из пулемета вражеского самолета разобьет лодку в щепки. И в это время в воздухе появилась шестерка наших истребителей, которые, как коршуны, набросились на немецкие самолеты. Вражеские бомбардировщики, не приняв бой, стали быстро уходить, истребители преследовали их. Мы же продолжали грести, не снижая темпа. И только когда нос лодки коснулся противоположного берега, мы с облегчением вздохнули.
2. 8 Марта 1944 года
После освобождения Новгорода и короткого отдыха в Чудово наш дивизион погрузился в эшелоны и 7 марта прибыл на Балтийский вокзал Ленинграда, где предстояла непродолжительная стоянка. Ко мне подошел писарь штаба Макаров и посетовал, что в Ленинграде живут его родственники, очень хотелось бы их навестить, но без офицера солдату выходить в город не разрешается. Я доложил об этом командиру дивизиона.
– Ну что ж, сходи с ним, если есть желание, – ответил он.
Ленинград встретил нас не только величием старинной архитектуры, удивительно красивыми зданиями, но и чистотой и порядком на улицах. Следы недавних бомбежек и артобстрелов были мало заметны. Зашли в магазин, а там – шаром покати. Но стоят автоматы по продаже спиртного. Мы купили жетончики и остограммились. По широким мраморным ступеням поднялись на второй этаж старинного дома, где в одной из комнат жили родственники Макарова. Его сестра и сноха – дамы примерно нашего возраста – встретили нас с нескрываемой радостью.
– Своим посещением вы сделали нам большой подарок к празднику, – говорили они.
– К какому празднику? – поинтересовался я.
– Так завтра же 8 Марта, Международный женский день.
– О, такое событие нужно обязательно отметить.
Накрыли стол. А вот единственным угощением было только спиртное, закуски не было.
Утром мы пришли на вокзал и сердце мое дрогнуло – наш эшелон на путях отсутствовал. Излишне объяснять, что это такое – отстать от поезда в военное время, да еще в прифронтовой зоне. Попробуй докажи, что ты не дезертир. По совету военного коменданта вокзала мы на санитарном поезде, идущем на фронт, пытались догнать свою часть. И только в Гатчине мы увидели, как от вокзала отходит какой-то воинский эшелон. Не дожидаясь полной остановки санитарного поезда, выпрыгнули на перрон, в считанные секунды догнали эшелон и заскочили в тамбур последнего вагона. Что это был за эшелон и куда он шел, мы не знали. На первый же остановке перебежали к открытой двери вагона-теплушки. И – о чудо! – возле толпящейся вагонной печки-буржуйки увидели знакомые лица. Эшелон этот оказался нашим. Поднявшись в вагон, я прежде всего поздравил бойцов и командиров с праздником!
– С каким? – спрашивают они.
– Сегодня 8 Марта, Международный женский день, – многозначительно и со знанием дела пояснил я.
– Да здравствуют советские женщины! – раздалось вдруг в вагоне. Кто-то захлопал в ладоши. Начался шум, гам, все наперебой стали рассказывать друг другу об оставшихся далеко на родине своих матерях, сестрах, любимых подругах. А эшелон в это время отошел от станции и быстро набирал скорость. До линии фронта уже было недалеко. Вскоре мы прибыли в город Кингисепп и заняли позиции вдоль берега реки Нарвы.
3. Необычная встреча
6 мая 1945 года назначили меня комендантом небольшого городка Кляйнклинкель в Германии. Я прибыл к месту новой службы с двумя солдатами и двумя сержантами. Мы расположились в двухэтажном доме, первый этаж которого был занят какими-то топчанами. Со второго этажа были видны разноцветные крыши домов и узкие улочки, заполненные разбитой техникой и брошенными автомобилями. На следующий день явились в комендатуру первые посетители, два старичка лет под 60 каждому, и говорят: «Гер комендант, мы русские, в Первую мировую войну попали в плен, здесь женились на немках, имеем свои семьи и здесь живем, что нам делать». Таким вопросом меня – строевого артиллериста – они поставили в тупик. Что им ответить? Спросить не у кого, инструкций на сей счет никаких нет.
– Ну что ж, – отвечаю им, – живите как жили, только помогите обустроить комендатуру так, чтобы мне не было стыдно, когда придут на прием ваши земляки.
К вечеру старики доставили новую мебель, установили лампу, работающую от батареек, и комендатура приняла надлежащий вид.
Через несколько дней пришла ко мне на прием молодая женщина и говорит:
– Я украинка, вышла замуж за немецкого офицера, живу здесь с его родителями, что мне делать?
– Живите, как считаете нужным, – ответил я ей, уже имея опыт беседы с русскими стариками.
Месяца через полтора меня перевели в город Стендель, где произошла еще одна необычная встреча. К дочери хозяина дома, где я жил, приехал ее жених, и мы встретились с ним за одним столом. Дочь хозяина украдкой бросала взгляд то на меня, то на своего жениха. Выяснилось, что мы с ним ровесники, я – старший лейтенант, и он был старшим лейтенантом, он на фронте командовал батареей, и я был командиром батареи. Его батарея располагалась на Синявинских высотах под Ленинградом, а моя – под Синявинскими высотами на болоте. От такой встречи я сильно разволновался, но ничего поделать было нельзя, война-то окончилась.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн. 3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 146-