В БЛОКАДЕ
«После успешной сдачи экзаменов за десятый класс мы прогуливались по аллеям городского парка, делились друг с другом планами на ближайшие месяцы, любовались безоблачным голубым небом и слушали музыку, доносившуюся из репродукторов, размещенных в разных концах парка. Вдруг радиопередачи прекратились, и после непродолжительной паузы было передано важное правительственное сообщение и выступление В. М. Молотова. Так мы узнали о нападении на СССР фашистской Германии и о начавшейся большой войне, перечеркнувшей все наши планы и мечтания. Меня призвали в Красную Армию в 1942 году и направили на учебу в Ленинск-Кузнецкое пехотно-пулеметное училище средних командиров, но учиться в нем мне пришлось недолго. Училище наше спешно было переформировано в стрелковый полк и брошено на Волховский фронт для прорыва блокады Ленинграда. В августе 1942 года мы приготовились к первому бою, боевого же опыта у большинства из нас не было. Местность там преобладала болотистая, чередующаяся с густым кустарником и редким лесом. Вечером командир роты ставил нам задачу: лесом пройти три-четыре километра, потом по-пластунски преодолеть открытую поляну и штурмом захватить железнодорожную станцию Синявино. «Немцы боятся крика «ура», – пояснил командир, – поэтому кричите сильнее. Захват Синявино будет означать начало прорыва блокады». Комроты не успел изложить нам весь план операции, как неожиданно гитлеровцы, охватив роту с трех сторон, ударили по нам из пулеметов и автоматов. Впечатление было такое, будто свинцовые горошины посыпались на лист железа. Рассредоточившись для стрельбы, мы открыли ответный огонь. Я поймал на мушку двигавшийся между деревьями силуэт фашиста и выстрелил, силуэт исчез. Выстрелил второй раз, третий, нажал на спусковой крючок четвертый раз, но вместо выстрела прозвучал сухой щелчок. Осечка! Патрон застрял в патроннике, а извлечь его оттуда в полевых условиях было невозможно. В это время раздалась команда: «За Родину, за Сталина, вперед!» И дружное «ура» покатилось по синявинским болотам. Поднялся в атаку и я с нестреляющей винтовкой без штыка, превратившейся, по-существу, в обыкновенную палку. Бежал вместе со всеми. Вода хлюпала под ногами. И вдруг совсем рядом увидел немецкого солдата, он вскинул автомат, чтобы расстрелять моего одноклассника Владьку Васильева. Мгновенно, почти интуитивно, я изо всей силы ударил концом ствола винтовки по шее фашиста. Он пошатнулся, но, падая, успел выстрелить и ранил Владьку.
Набежавшие сзади солдаты прикладами добили оккупанта. С крючевшимися руками, откинутой головой назад он остался в полулежачем положении на болотной кочке.
– Ефимов, помоги! – сквозь сплошной треск и гул услышал я крик. Это командир отделения из соседней роты, раненный в пах, просил помощи. Я стал перевязывать его. Откуда-то появились санитары, оттолкнули меня, уложили недоперевязанного раненого в лодку-волокушу и поволокли ее по болоту в тыл. Я остался один. В какую сторону, преследуя противника, убежала наша рота – не мог понять. Появились еще двое отставших солдат. Вместе двинулись наугад к лесу. Услышали за деревьями немецкий разговор. Насторожились. Немцы тоже, наверное, услышали или увидели нас и открыли из-за деревьев огонь. Проваливаясь в болотную жижу, мы побежали в противоположную сторону болота. Преодолели заросли кустарника и неожиданно увидели своего командира взвода с группой солдат. Комвзвода был обрадован нашему появлению, но куда двигаться дальше – тоже не знал. Вечерняя мгла уже окутывала землю. Над болотом появилась синеватая дымка испарений, похожих на туман. Лес впереди стал вырисовываться сплошной черной стеною. Над лесом серебрилась полоска заката. «Хорошо бы найти сухое место и присесть, отдохнуть немного», – подумал я. Но из-за леса послышалось знакомое раскатистое «ура-а!». Это наша рота, обнаружив противника, вновь атаковала его. Наш командир взвода, воспрянув духом, скомандовал: «За мной!». И вскоре мы присоединились к своим.
Стало совсем темно. «Стой! Занять оборону!» – команда, переданная по цепи, застала нас посреди большого болота. Мы с другом, Гошкой Никулиным, выбрали место у коряги, прилегли и уснули, как убитые. Утром проснулись – голова на суше, а ноги в воде. Мой напарник дрожащими руками пытался завернуть цигарку, но не мог Здесь, в болотной грязи, я нашел наконец-то себе исправную винтовку. Хорошо почистил ее, патронов же к ней давали сколько хочешь. Через день рота повторила атаку, но попала в окружение и обратно из синявинских болот удалось выйти лишь 18 бойцам, я был в их числе. Синявино взять не удалось. Попытка войск Волховского фронта прорвать блокаду в августе-сентябре 1942 года окончилась неудачей. Но своим контрнаступлением мы сорвали готовившийся врагом очередной штурм Ленинграда. Переброшенные для этой цели немцами войска из Крыма оказались перемолотыми в районе Синявино так, что гитлеровцы были вынуждены отказаться от новых наступательных действий, запланированных ранее.
В январе 1943 года мы, бывшие курсанты, занимали позиции на этом же направлении. Нас было мало, но стояли в 0бороне мы крепко. И враг не помышлял наступления на нашем участке фронта. Я к этому времени стал помощником командира взвода. Однажды ночью командир взвода, я и дядя Заплетин – ленинградский ополченец – пошли проверить боевое охранение, наиболее продвинутое вперед к позициям противника. Оно располагалось в приземистой землянке, вход в которую прикрывал маскировочный забор. В землянке в эту ночь несли службу три человека. Дядя Заплетин принес им завтрак, а я – мешок гранат-лимонок. Один из солдат, съев принесенный завтрак, подошел к забору, чтобы повесить на гвоздь свой котелок и, увидев в щель между бревен забора немцев, закричал: «Ребята, рыжие!». Все вмиг вооружились и открыли огонь по противнику. Немцы ответили автоматными очередями и ранили одного из солдат. Я бросал принесенные с собой гранаты в сторону предполагаемого противника. Заговорил из амбразуры землянки станковый пулемет. Немцы, забрав убитых и раненых, отступили, оставив на поле боя два ящика с толом. Вероятно гитлеровцы догадывались о предстоящем новом наступлении Волховского фронта, их лазутчики намеревались этой ночью добыть в землянке «языка» и подорвать ее толом, но мы оказались начеку.
12 января 1943 года войска Ленинградского и Волховского фронтов одновременно перешли в наступление и 18 января встретились в районе рабочих поселков № 5 и 1, пробив во вражеской обороне коридор шириною 8-11 километров вдоль Ладожского озера. Блокада Ленинграда была прорвана». – Закончив рассказ, Анатолий Петрович Ефимов поднялся из-за стола со словами: «Как-нибудь в другой раз я расскажу вам поподробнее о прорыве блокады, а сейчас я иду на заседание ветеранских комиссий, где будет слушаться вопрос о работе среди молодежи. Положение молодежи сегодня нас, ветеранов, очень тревожит прежде всего потому, что растет количество тяжких преступлений, совершаемых подростками. Я уж не говорю о детях-наркоманах, употребляющих алкоголь, не посещающих школу, обитающих в подвалах и на вокзалах. Все это на фоне снижающегося в стране уровня рождаемости выглядит удручающе, ведь дети – наше будущее. Ветеранские советы и другие общественные организации стремятся как-то приобщить молодежь к здоровому образу жизни, с ранних лет прививать детям уважение к труду, стремление к знаниям, к благородным, возвышенным целям. Но телевидение всю нашу работу сводит на нет. И не только по коммерческим каналам пропагандируется насилие, жажда наживы, бездуховность и секс, то же самое демонстрируется по государственным каналам телевидения. А ведь воспитание молодежи – дело государственное. Вот об этом мы и будем говорить на заседании комиссий».
При расширении прорыва Ленинградской блокады А. П. Ефимов получил слепое ранение правой руки, одновременно заболел крупозным воспалением легких. Долго находился в госпитале, боролся за жизнь. В 1943 году инвалидом возвратился в город Миасс, где работал, учился, избирался секретарем ГК КПСС, председателем горисполкома, стал почетным гражданином города Миасса. Награжден восемью орденами, вт. ч. двумя орденами Трудового Красного Знамени, двумя орденами Отечественной войны. Ныне является первым заместителем Челябинского областного совета ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов. Несмотря на негативные изменения в стране и антипатриотические поползновения определенной части населения, он остается твердым приверженцем коммунистической идеи, справедливости и советской власти. Его заветной мечтой является дожить до того времени, когда блокада, в которую попала Россия в результате так называемых реформ, будет наконец-то прорвана.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 14-16.