МГНОВЕНИЯ МОЕЙ СУДЬБЫ
I. Тише едешь – дальше будешь
Воинский эшелон ехал из Подмосковья на Западный фронт все медленнее и медленнее. Приближаясь к станции Сухиничи, скорость его равнялась скорости пешехода. Можно было спрыгнуть с платформы и идти рядом. Каждый рельс был взорван толовой шашкой на стыках и еще в средине, каждый телеграфный столб взорван внизу: свалив, его взорвали еще и в середине. Шпалы были изувечены механическим костылем. После такой «обработки» уже никакой паровоз не проедет.
Так, с педантичной точностью могли сделать только немцы. Это не война на победителя, а война на уничтожение всех и всего. Сама станция Сухиничи представляла собой горы развалин из битого кирпича.
С какой ненавистью к пришельцам не из космоса, а из цивилизованной Европы смотрели уральские парни в танковых комбинезонах на средневековое варварство в ХХ веке. И диву даешься, как смогли военные железнодорожные строители восстановить в считанные дни движение поездов, хотя и медленное. С помощью шпал мы соорудили временную площадку и быстро разгрузили танки и военное имущество. Далее жизнь пошла не на колесах, а на гусеницах.
***
Несколько месяцев активных действий на нашем участке Западного фронта не было. Но танкисты подолгу не находились на одном месте. Трудно одному солдату окоп вырыть, а еще труднее танковому экипажу сделать его для танка, да такой глубокий, чтобы только башня с пушкой имела свободное вращение и была способной вести стрельбу. Для этого требуется несколько дней. Только обустроимся – снова приказ «По машинам!». Все передвижения делались только ночью и без включенных фар. Спали урывками и как придется: в танке, на танке над моторным люком (после работы двигателя здесь было тепло).
Но считали комфортом, если была возможность натянуть палатку из танкового брезента, разложить по бокам хвойные ветки, а в середине установить и растопить железную танковую печку.
Командирами проводились занятия по практическому применению танков, делались рекогносцировки переднего края противника. Иногда посылали солдат рвать крапиву и относить ее повару. Суп из крапивы был вкуснее супа из сухарных крошек. Более опытные ставили консервные банки для сбора березового сока.
А самое важное в нашей жизни произошло тогда, когда стали пристегивать (пришивать) погоны. Ранее командиры – лейтенанты носили гимнастерки с петлицами, а на них были приколоты «кубики» (точнее, квадраты), а капитаны и старше – носили «шпалы» (точнее, прямоугольники). Как странно нам было с погонами, смеялись друг над другом, что походили на «белых» офицеров.
Когда влазили в танковый люк, они мешали, отрывались. Но в комбинезоне было лучше. Потом привыкли.
II. Боевое «крещение»
В июле мы стояли под Жиздрой, Людиново, а в последние дни перед боями 56-й Гвардейский отдельный танковый полк занял выжидательные позиции в лесу между станцией «Фаянсовая» и г. Кировом (ныне Калужской области). Это был участок фронта 10-й армии под командованием генерала Попова. Командиром танкового полка был подполковник Симоненко. К тому времени в полк поступила рота легких танков Т-70 Горьковского завода (10 шт.). Таким образом, у нас стало три танковых роты по 10 средних танков Т-34 в каждой, танковая рота с 10-ю легкими танками Т-70 и рота автоматчиков.
В ночь перед 6 августа мы в полном составе заняли исходные позиции. Наступление началось рано утром артиллерийской подготовкой. Здесь передний край не сменялся несколько месяцев, и наши, и вражеские войска сумели укрепить свои позиции. Но нам казалось, что после такой мощной артподготовки во вражеской обороне ничего не останется. Но, увы, как только танки пошли в бой, за ними поднялась пехота – немецкая артиллерия «заработала» с большой плотностью. Наши боевые машины подрывались на минах, подбивались артиллерией. Немецкие самолеты начали сбрасывать кассетные бомбы (когда один контейнер-кассета раскрывается в воздухе, из нее высыпаются десятки 2-килограммовых бомб). Танкам это большого вреда не причиняло, но пехоте было много неприятностей.
С трудом, с потерями удалось к концу дня потеснить противника и занять деревни Нижняя Песочня и Верхняя Песочня. Выведены из строя несколько танков, потеряли своих товарищей.
В 1988 году я был на праздновании 45-летия Кировского района и встретил пожилого мужчину, который не успел эвакуироваться и находился в соседней деревне Ановка. Он рассказал мне: «Это был кромешный ад. В солнечный день солнца не было видно. Шум, грохот, дым, огонь – все смешалось».
Конечно, задуманного резкого наступления не получилось, но оборона врага была надорвана и в последующие дни войска освободили д. Тягаево и пошли в направлении левее Спасс-Деменска и левее Ельни.
III. Были, да сплыли
Во время боя один танк застрял (увяз) в низине к подходу небольшой речушки. Было приказано ночью вытащить его из нейтральной полосы. Пока к нему ни наши, ни немцы подойти не могли. Артиллерия и пехота не давали покоя. Экипаж выскочил и добрался до штаба полка. В помощь экипажу придали четверых саперов. Все уселись на другой танк и с наступлением темноты поехали между окопами к речушке. Началась пальба вражеских минометов. Люк механика-водителя был открыт. Я – на броневом листе, держась за крышку люка, указывал водителю, как и куда ехать. При вражеском обстреле танк останавливали, двигатель «глушили». Обстрел прекращался. И так в несколько приемов. Добрались к месту. Вылезли танкисты, мы с командиром танка обошли вокруг нашего танка и застрявшего... А саперов-то нет. Они ведь сидели за башней на танке. Это грозило тем, что мы одним экипажем за темное время не успеем откопать и вытащить аварийный танк.
Но «ахать» некогда, приступили к работе, откапывать «потерпевшего». А через 20 минут приползли и саперы. Оказывается, когда начался обстрел, они соскочили с танка и стали самостоятельно добираться к нам. Молодцы! Работа пошла быстрее. Откопали гусеницы, подцепили два троса толщиной 41 мм в диаметре. Он даже гнется с трудом. Вытащили увязшего и таким же, прерывистым, способом добрались до своих.
IV. Не женское дело
Однажды немцы нас потеснили. А как известно, отступление не всегда бывает организованным. Бегут солдаты, повозки скачут в сторону тыла, опережая друг друга, от машин тесно на пыльных проселках. И среди этой толчеи едет один-одинешенек танк. На нем два солдата придерживают раненную девушку. Ее лицо окровавлено, длинные темные волосы перемешаны с кровью, из-за скрежета гусениц и шума двигателя ее крик не слышен, но по движениям рук и головы можно догадаться, что она взывает о помощи. Обычно для транспортировки раненых танк не используется. Но здесь особый случай, ее срочно надо доставить в медсанбат или госпиталь.
Конечно, тяжело и грустно видеть раненных, убитых мужчин. Но видеть женщину в таком виде – это страшно! Я не знаю откуда она, кем она была, выжила ли она, но и в одном убедился, что война – не женское дело. Это танк проехал мимо меня за несколько минут, а запомнил я этот «кадр» на всю жизнь.
V. Самовытаскиватели
Каждый танк имеет внешнюю атрибутику – необходимые дополнительные приспособления и детали. За башней сзади привязывается танковый брезент, на переднем броневом листе прикреплены запасные траки (звенья гусениц), сзади две запасные бочки для дизельного топлива, справа, сверху, две небольшие бочки для масла. Еще снаружи крепятся лопата, поперечная пила (большая) и кувалда. Все это штатное имущество, и перед боем бочки снимаются. Но танкисты перед самым боем еще иногда кладут ящики со снарядами. Тех, которые внутри танка (их 55 штук), не хватает. И во время стрельбы с исходных позиций, укрытий боекомплект пополняется из ящиков. Но в атаку идут, – эти ящики снимают.
Во время боевых действий на Смоленщине появилось нештатное приспособление – два толстых бревна, закрепляемых на бортах танка. Когда танк застревает на топких грунтах, болотах, эти бревна незаменимы. Но не каждый может умело ими пользоваться. Укладывают их так. Одно бревно кладут на землю под гусеницы поперек танка спереди. Привязывают тросами к правой и к левой гусеницам отдельно. Перед этим танк сел капитально, на «живот» (на днище), гусеницы при работе двигателя вращаются, но с землей опоры не имеют. А с привязанным бревном, медленным включением главного фрикциона, танк как бы подминает бревно, которое становится связующим звеном между гусеницей и землей, под себя. Когда первое бревно окажется сзади танка, привязывают второе бревно спереди танка. Заднее бревно (первое) отвязывают...
Таким образом, совсем застрявший танк сам себя вытаскивает и становится в строй боевых единиц. В других местностях, где нет болот, такие бревна просто не возят.
VI. Ох и вкусные огурцы с сухарями!
Был у меня один друг – Мишка Соловьев, зампотех первой танковой роты. Весельчак и остроум. Он знал столько анекдотов, что хватило бы их еще на одну войну. Однажды танки пошли в атаку, мы с ним вдвоем двигались следом, где в перебежку, где ползком, рядом то же делает пехота. Это у нас называется «пеши по-танковому». У зампотеха нет танка. Он и моторист-регулировщик – только двое в танковой роте «безлошадные», но их место в боевых порядках. Подбит танк – ты должен оказать максимальную и быструю помощь – восстановить танк и пустить его в строй. Выбыл кто из экипажа – подменяет.
Так вот, перебегали мы по огородам с Мишкой и запутались в огуречной ботве. Я кричу ему:
– Мишка, так это же огурцы.
– Какие там огурцы, – отвечает он.
– Самые настоящие, советские...
Задержались на несколько минут. При себе был пакет «НЗ» (неприкосновенный запас) у каждого. Развернули, а там одни сухари. Но с каким удовольствием мы съели и огурцы и сухари. Ведь третье лето мы не не ели ни овощей, ни фруктов.
Граница на замке?
– Не всегда, – отвечаю я. Когда мы проезжали государственную границу между СССР и Румынией в августе 1944 года в составе эшелона танков по железной дороге в районе города Черновцы, у нас никто не спрашивал проездных документов и паспортов. Второй раз пересек границу между Румынией и Венгрией тоже без паспорта. Третий раз переехал границу между Венгрией и Чехословакией. Четвертый – между Чехословакией и Австрией. Пятый раз между Австрией и Чехословакией. Шестой раз между Чехословакией и Венгрией.
Седьмой раз пересек границу между Венгрией и СССР в районе станции Чоп в июне 1945 года и стоп... Пол-Европы проехали и прошли советские солдаты.
В Румынии нас встречали мелодией «Катюши» на скрипке, в Венгрии вкусным вином, в Чехословакии цветами. А в родной стране...
Пограничники предложили всем выйти из вагонов, проверили вагоны, выстроили у каждого вагона пассажиров, т. е. победителей. Заставили открыть чемоданы и сумки и вытащить содержимое, не забыли и карманы проверить. И, конечно, документы.
Восьмой раз переезжал границу между СССР и Монголией в августе победного 1945 года и обратно, год спустя.
А где сейчас наша Российская государственная граница?
VII. Король румынский, солдат советский
В августе переехали границу в районе Черновиц.
Поезд остановился на станции Ботошани. Разгрузились и вошли в состав 150-го танкового полка. 32 танка Т-34, но с пушкой 85 мм. У немцев танки «пантеры» и «тигры» имели пушки 88 мм. Командиром полка был Герой Советского Союза подполковник Мороз. Ему это высокое звание присвоено за участие в боях в районе озера Хасан, когда он был механиком-водителем танка БТ-7.
Вот она «заграница». Война продолжается. А нас одолевало любопытство: как же живут здесь люди? Вот беглое и неполное представление. Румыны не агрессивные люди. Живут небогато, хотя природа и климат мягкие. Много гор. В деревнях окна зарешечены. Деревенские жители больше употребляют мамалыгу из кукурузы.
Местные жители рассказывали, что у них много налогов, в том числе, на кошек и собак.
Наших солдат встречали доброжелательно. Нас весьма удивило то, что на встречах с местными жителями на скрипке (а она есть почти в каждой семье) для нас исполнялась мелодия «Катюши». Когда же они успели до нашего прихода ее выучить?
Война по Румынии прошла быстро и не так ожесточенно. Разрушений было мало. Этому способствовал приказ короля Михая (ему было 22 года) не оказывать сопротивление Советской Армии, и вскоре был заключен мирный договор между Румынией и СССР. По этому договору Румыния поставила 12 пехотных дивизий против немецко-фашистских захватчиков. В то время впервые иностранный гражданин, король Румынии Михай получил высшую советскую награду – орден «Победа».
VIII. Венгрия
Без перевода она называется Мадьярорсаг, что означает Мадьярское государство. Эта страна с 9-миллионным населением – оазис в Придунайской долине. Со всех сторон ее защищают горы. Плодородные земли, мягкий теплый климат, трудолюбие народа сделали Венгрию богатой и развитой страной.
Но вернемся в 250-й танковый полк. Его по железной дороге перевезли через горный массив и в районе г. Тимишора в Трансильвании он встал... не на ноги, а на гусеницы. По гладким асфальтированным дорогам танкам маневрировать было легко. Бои происходили периодически. Большое сражение произошло за город Дебрецен. 11 октября танки полка вступили в бой на окраине города с немецкими танками «пантера». После мы узнали, что в Дебрецене была немецкая танковая ремонтная база, и много танков участвовало в боях из-за укрытий, с места. А наши танки наступали по кукурузе, затем перед городом попали в ямы, где добывали глину для кирпичного завода. Моросил мягкий осенний дождь и выбраться из ям было непросто. А немцы оседлали дорогу накрепко, по обе стороны ее установили «пантеры».
На Дебрецен наступали три танковых полка и группа генерала Плиева (конники). Несколько дней понадобилось, пока был взят этот город. Наш путь повернулся налево в сторону Будапешта.
IX. «Московский зоопарк»
Над нашими войсками перед Будапештом появились листовки, в которых сообщалось с ехидством, что на Будапешт наступает весь Московский зоопарк. И в этом был смысл. В Венгрии так быстро продвигались наши части, что тылы отставали иногда на несколько сот километров.
Это вызвало затруднения машинам с горючим, боеприпасами в поисках своего полка, бригады. Поэтому и родилась идея на всех машинах рисовать эмблемы в виде зверей, птиц. А на всех перекрестках стояли десятки указателей примерно с такой надписью: «Хозяйство Мороза», знак зверя, стрелка.
Город Будапешт река Дунай разделяет на две части: На левом берегу реки находится Пешт, на правом берегу Буда а вместе Будапешт. Пешт от боев мало пострадал, а вот Буда разрушен сильно. Чтобы избежать большого кровопролития, командование предложило немецким войскам сдаться, и с этой целью послало в их распоряжение наших парламентеров. Их приняли, но когда они возвращались в свои части – убили выстрелами в спину. После этого и произошла сильная бомбардировка правой части города.
Как известно, большое и, наверное, последнее танковое сражение произошло в районе озера Балатон.
X. История повторяется
Между городом Брно и городом Братиславой мы встретили большую вереницу пленных немцев. Тянулась она на несколько километров. Охраняли их всего четыре советских солдата спереди и столько же сзади. Шли они не столько по приказу охранников, сколько по указателям на перекрестках. На немецком языке на них было написано: «Сборный пункт военнопленных находится в Брно. Там же получите питание». Это были указатели 1941 года. И предназначались они солдатам Чехословакии. А говорят, что история не повторяется!
XI. Свадьбы на войне
В Братиславе увидели несколько пар женихов и невест, идущих в сопровождении друзей в костел или обратно. Мы спросили у местных жителей, что это значит? В трудное военное время устраивать свадьбы – не кощунство ли?
«Нет», – ответили наши собеседники. В Чехословакии существовал закон, при котором молодые женатые парни, имеющие семью (жену), не служили в армии. Вот поэтому, кто еще не успел это сделать, срочно женился, дабы его не взяли в армию. Юбкой от войны прикрывались, как щитом в древние времена...
ХII. Сказка о Венском лесе
Вот она, Вена, центр Европы! Сколько легенд о ней сложено, хороших и плохих. Но то были легенды, сказки, а это – явь. Мы находимся в самом центре австрийской столицы перед зданием Парламента. Первые два впечатления сосредоточены на готическом стиле архитектуры зданий города, как будто все дома Вены своими шпилями стремятся ввысь, опережая друг друга. Во-вторых, город показался мрачным, темным, как будто дома закопченные, вроде их и додли не моют. Это не Будапешт и, тем более не красавица Братислава со светлыми красивыми современными домами и широкими улицами.
Но первые впечатления могут быть и не точными. А слава музыкальной Вены вне конкурса. И нам с детства запомнился музыкальный фильм «Сказки Венского леса» и вальсы Штрауса. Не терпится поехать в это волшебство. Вдвоем с товарищем отпросились у командира на час... и махнули по городу. На попутных машинах, среди сотен единиц боевой техники добрались до окраин города, посмотрели в сторону Венского леса, но на большее не рискнули. Время истекло, надо возвращаться на стоянку полка.
И еще особенность Вены. Ее районы, имеющие обычно названия: Греческий район, Французский район, Испанский район и т. д. Но это не значит, что там живут только эти национальности.
XIII. Победа!
Войска 2-го Украинского фронта в ту победную весну так стремительно наступали, что за март-апрель освободили часть Чехословакии, Брно, Братиславу, часть Австрии, Вену и приблизились к Праге. Наступали стремительно. Солдаты не успевали запоминать названия населенных пунктов, ориентиры. Казалось, что наступает армада, накатывается девятый вал, сметая все на своем пути. Сплошной линии фронта уже не было. Бои разгорались на узлах сопротивления немцев. Мы торопились к Германии, к Берлину, к Победе, а немцы, которые вырывались из Карпат, боясь остаться окруженными, бежали к Германии, ДОМОЙ.
Ночь перед 9 мая провели на какой-то фазенде. Все уставшие, измученные дальней дорогой. Но спать улеглись поздно. Все воины, от рядового до генерала, знали, что вот-вот придет Победа, но день и час никто не знал. Успокоились, улеглись спать... И вдруг среди ночи поднялась такая трескотня автоматов и пулеметов, что толком не разберешь откуда, кто стреляет. Думалось, опять немцы прорываются из окружения. Выскочили мы из дома, а во дворе стрельба, зарево, радостные крики... Все ясно! Пришла долгожданная Победа! Она была в сердце каждого солдата и в Сталинграде, и на Смоленщине. Помню, я писал из Румынии родителям: моя дорога домой лежит через Берлин, через Победу, другого пути нет.
Но бои в районе Праги еще продолжались до 19 мая, некоторые группировки немцев не верили в свое поражение и не хотели сдаваться.
XIV. Злата Прага
Здравствуй, Прага! Здравствуйте, пражане!
Поздравляем Вас с Победой! В эти майские дни Прага ликовала, цветов было много, радостных лиц миллионы. Мы были освободители, а после победы стали как-будто ГОСТИ.
Но не успели мы тщательно осмотреть пражские достопримечательности, как в июне поступил приказ: большой группе офицеров-танкистов прибыть в Москву для дальнейшего следования на Японский театр военных действий. Проездные документы выдавались на трех человек вместе. Со мной были еще капитан и старший лейтенант. Разрешалось ехать через Польшу, или Венгрию, или Румынию. Но обязательно в срок прибыть в управление кадров бронетанковых войск на улице Песочной (или Песчаной) недалеко от академии им. Тимирязева.
Я уговорил своих новых друзей поехать через Будапешт, где живут мои знакомые венгры. На том и порешили. Пошли на вокзал, узнали у коменданта, когда будет поезд в Будапешт, а потом сидели на вокзале, вспоминали разные байки.
На вокзале народу тьма – и военных, и гражданских. Вечером к нам подошел один молодой гражданский мужчина, представился жителем Праги и высказал желание угостить «русским» чаем дома. Мы переглянулись, товарищи отказались, а я – согласился. Позже, когда мы пошли с незнакомцем по темным улицам Праги, я уже сожалел о таком опрометчивом решении. Но отступать было стыдно. Пошли. Ориентиры в темноте не запомнил. Теперь моя судьба в его руках. Шли долго. Поднялись на третий этаж. Накрыл хозяин скромный стол и сказал: «Мне давно хотелось угостить русского солдата «русским» чаем, но все не было случая. Теперь я рад, что сделал это».
Беседа была недолгой, а в уме я переживал о случившемся. Но закончилось все благополучно, «незнакомец» провел меня до вокзала и «сдал» моим товарищам.
XV. Возвращение Миклоша
Помнится, в народе говорят: человек играет на гитаре, а судьба играет человеком. То мы шли и ехали из Сталинграда на Дальний Запад, теперь едем из Праги на Дальний Восток. Что еще ждет нас впереди? Остановимся, читатель, и посмотрим: не на часы, а на возраст. В Сталинграде мне было 18 лет, юноша! А в Праге стало уже 22 года! Такая длительная командировка! Чтобы проехать от Волги до Влтавы понадобилось целых 1418 дней! Кто оплатит командировочные? Победа! Только она может возместить нам моральный, духовный, материальный и физический ущерб.
А сейчас поедем в Будапешт. Но по пути остановимся в Братиславе (пересадка) и посмотрим веселый спектакль «Модра Ружа» (Синяя роза). Как они все быстро делают. Не успела кончиться война, а жизнь быстро восстанавливается. Приехав в Будапешт, обратились к коменданту, узнали о времени и дне отправления поезда на Москву, определились с жильем. А теперь мы день свободны...
Раньше, в 1944 году, перемещаясь от Дебрецена до Будапешта, я изрядно простудился, сидя в брезентовой кабине рядом с шофером. Поднялся на второй этаж, постучался в квартиру и попросил чего-нибудь горячительного. Случай привел меня в семью, хозяин которой был в первую мировую войну в России. Знал хорошо русский язык, и его жена тоже знала. У них было много русских пластинок. Хозяин налил в кружку коньяк, поставил на газовую плиту кружку. И предложил выпить. Горячий коньяк не только пить противно, но даже нюхать невозможно. Долго я колдовал над этой кружкой под уговоры хозяина, но выпил. И вы знаете? Помогло. ОРЗ как рукой сняло...
А сейчас три русских офицера стоят у двери и ждут ответа на стук. Вышла женщина, знакомая.
– А, Миклош вернулся, – так они переводят имя Николай. Обрадовалась, сказала, что хозяин на работе. В первое знакомство как-то о работе не говорили. А сейчас мы пошли «на работу». Это небольшой магазин-столовая, где выпивают сухое вино и закусывают чуть-чуть, а вот разговоров за столом очень много. Я бы не хотел называть его заведение «забегаловка». Здесь чисто, опрятно, за столиками и мужчины, и женщины, некоторые семьями, с детьми веселятся. Муж хозяйки и сын разливают из больших овальных бочек вино разных сортов.
– Вернулся, Миклош, молодец! – сказал хозяин, хлопая меня по плечу. За прилавком остался сын, а мы впятером сидели за столом, пили венгерское вино и вспоминали минувшие дни...
XVI. Послесловие
Уважаемые читатели! Прошу простить меня за замеченные вами неточности. Я – не генерал и не пытался описать военные события «сверху», а решил поговорить о войне глазами рядового офицера, поделиться впечатлениями тех горьких лет.
Вы, наверное, заметили, что в моих воспоминаниях мало подробностей и деталей самого боя. И не случайно: об этом и самому трудно писать, переворачивая душу, да и вас пожалел. Ведь жестокости войны вы видите каждый лень на экранах телевизора и в хронике наших газет. Я бы мог рассказать о моем командире 2-й танковой роты Николае Шляхтине, которого разыскал в 1975 году в Ульяновске и с которым воевал на Смоленском направлении. Мог бы описать портрет боевого командира танковой роты Иовлева, с которым воевал за границей и который погиб в боях за Дебрецен. Мы его похоронили, как могли, в кукурузе выкопав могилку среди стеблей, 11 октября 1944 года. Как часто он рассказывал о своем пятилетнем сыне, о жене, которые жили в Казани. В Свердловской области живет механик-водитель Володя Кривых. На одиннадцатый день боев он был тяжело ранен. Там же, в Ирбите, живет радист-пулеметчик Иннокентий Папулов (Кеша), с которым ездили в 1988 году на встречу в г. Киров Калужской области, где воевали 45 лет назад.
17 эпизодов – это маленькая толика того, что было в большой военной жизни каждого солдата Великой Отечественной. Эти четыре года жестокой войны невозможно выбросить из памяти. Это больше, чем жизнь. До 1991 года мне часто снилась война в разных вариантах: и с немцами, и с американцами...
Я уже не стал смотреть фильмы о войне. А кошмары все снятся. 20-серийный документальный советско-американский фильм о Великой Отечественной войне в СССР назывался «Великая Отечественная». Американцы в США демонстрировали этот фильм под названием «Неизвестная война».
Сейчас на территории бывшего СССР, кажется, идет «необъявленная война».
Много лет длится война на Закавказском фронте, только недавно прекратилась литься кровь на Приднестровском фронте и Северо-Кавказском фронте, открылся новый Средне-Азиатский фронт. Не слишком много? Вновь появились забытые слова: пленные, беженцы, эвакуированные...
В конце Великой Отечественной появилась пьеса моего любимого писателя и поэта Константина Симонова «Русские люди». Устами своего героя он говорит примерно так: встретились два бойца из одного города и говорят: «Здравствуй, земляк». Встретились два человека из СССР за границей и говорят: «Здравствуй, земляк». Когда же наступит время, чтобы, встретившись в любой точке земли, два гражданина из разных стран сказали: «Здравствуй, земляк. Здравствуй, Землян!»
Источник: Годы, опалённые войной. (Вспоминают ветераны Челябинска) / составитель и редактор Л. У. Чернышев. – Челябинск : ПО «Книга», 1997. – С. 47-59.