ГОДЕН К СТРОЕВОЙ
Виктор Владимирович Шальтис родился в Челябинске. Здесь учился, работал. В 1941 году, когда началась война, один за другим стали уходить на фронт его сверстники 1923 года рождения. Пришла и ему повестка явиться в военкомат. Призывная комиссия долго совещалась, что делать с новобранцем, рост у него 1 метр 50 сантиметров, а вес всего 40 килограммов.
– Где ты работаешь? – спросил В. В. Шальтиса председатель комиссии командир с двумя шпалами на петлицах.
– На заводе Станкомаш фрезеровщиком.
– Ну что ж, возвращайся к себе на завод и поработай там еще с годик, – огласил решение комиссии командир.
Через год, в 1942 году, показатели призывника изменились, рост его стал 1 метр 53 сантиметра, а вес 50 килограммов. «Годен к строевой», – сделала заключение призывная комиссия и направила В. В. Шальтиса в войска связи, а командир с двумя шпалами в петлицах многозначительно пояснил ему, что связь – это нерв армии, от связистов во многом зависит успех или неуспех любого сражения. Вскоре В. В. Шальтис на деле убедился, что это действительно так. Но на фронте, кроме выполнения основных обязанностей связиста, ему приходилось отбивать атаки противника, вместе с пехотой ходить в наступление, участвовать в ночном штурме высот, под вражеским огнем форсировать реки, то есть выполнять черновую работу солдата.
«В начале июля 1943 года, перед началом Курской битвы, – вспоминал В. В. Шальтис, – мы стояли во втором эшелоне километров в десяти от города Малоархангельска. Готовились к предстоящим боям. Спали с оружием в руках. Днем наблюдали за воздушными боями. Бегали ловить немецких летчиков, выбросившихся из сбитых самолетов. Однажды во время затишья я увидел как вдоль линии обороны низко, почти у самой земли, летит наш самолет «илушка», а за ним гонится «мессершмитт». Чтобы поразить «илушку», ему нужно было тоже снизиться на такую же высоту, «мессершмитт» не решался этого сделать и ждал удобного момента. А на передней бровке нашей траншеи был вкопан столб, на нем закреплено вращающееся колесо, а на колесе стоял пулемет Дегтярева. Все происходило очень быстро. Не раздумывая, я бросился к пулемету и дал из него очередь вдоль фюзеляжа «мессершмитта». Немецкий летчик посмотрел на меня, развернул свой самолет, да как врежет из крупнокалиберного пулемета. Я же своевременно успел спрыгнуть в окоп и остался невредим. А немец, затратив на этот маневр время, потерял из виду «илушку». «Илушка» благополучно скрылся за деревьями. Переполненный гордостью от того, что мне удалось спасти советский самолет и летчика, я вернулся к своей аппаратуре.
А вот еще один случай. В 1944 году во время летнего наступления в Белоруссии у нас закончился телефонный кабель. Чтобы добыть его, я пошел в штаб. Дорога пролегала через лесной массив. Идя по тропинке, я вдруг заметил, что в траве кто-то шевелится.
– Стой! – крикнул я и вскинул свой ППШ.
В ответ раздалась автоматная очередь. Я присел на траву и стал думать, как теперь выходить из создавшегося положения. Стрелявшего не видно, он тоже спрятался. Если я встану, он меня подстрелит. Взял валявшуюся рядом палку и бросил ее в кусты. На шум падающей палки немец поднялся и открыл огонь по кустам. Вот тут я его и срезал автоматной очередью. Он упал. Но убит он или жив, у меня не было ясности, поэтому побежал к нему с криком: «Ауфштейн, хэндэ хох!» (Встать, руки вверх!)». Смотрю, а рядом из травы поднимаются с поднятыми руками еще два гитлеровца. «Шнель! Шнель! (Быстро! Быстро!)», – скомандовал я им, показав дорогу к наблюдательному пункту своей части. Думал, что приведу в часть пленных, меня за них похвалят, может быть и медаль дадут. А командир полка выслушал мой доклад и говорит:
– Зачем ты их сюда привел? Отведи в сторону и расстреляй!
Пленные смотрят на меня вопросительно, обоим лет по сорок, мне 19 лет. И вот тут я струхнул. Одно дело сражаться с врагом в бою и совсем другое дело убивать безоружных. Но приказ – есть приказ. И я повел пленных в сторону. Вижу, саперы что-то строят, их капитан спрашивает меня:
– Куда ты повел фрицев?
– Выполняю приказ командира.
– Дай нам одного, здесь нужна рабочая сила.
А по уставу, как известно, военнослужащий обязан выполнять последнее приказание старшего по званию. С облегчением вздохнув, я сдал саперам одного пленного и думаю: а стоит ли мне спешить со вторым, ведь расстрелять пленного я всегда успею. Отведу-ка его в свое расположение, что на это скажет командир взвода? Во взводе связи три дня мы использовали пленного в качестве транспортного рабочего. Нагружали его катушками, аппаратурой и он исправно носил эти грузы. А потом передали пленного в тыл. Так за всю войну я впервые не выполнил приказ командира. Да и командир об этом почему-то не вспоминал».
День Победы и окончание войны с Германией застали В. В. Шальтиса в Прибалтике. Это был самый большой и радостный праздник. Вскоре вышел указ о демобилизации солдат и сержантов срочной службы возраста 50 лет и старше. Затем подлежали демобилизации солдаты и сержанты, имевшие три и более ранений. С этой группой военнослужащих в 1945 году В. В. Шальтис возвратился в Челябинск бравым сержантом, возмужавшим за годы войны. Рост его стал 170 сантиметров, вес 67 килограммов. Поступил на свой родной завод, где проработал 52 года. Одновременно учился в школе рабочей молодежи. Окончил машиностроительный техникум. В настоящее время он возглавляет комитет ветеранов войны и военной службы Ленинского районного совета ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 130-132.