В коллекции ветерана Великой Отечественной войны Василия Григорьевича Колесниченко собрано около двух тысяч значков, посвященных Вооруженным силам Советского Союза и России. Его коллекция экспонировалась во всех военных институтах г. Челябинска. В Городской Думе, в областном Законодательном собрании, в Чебаркульском гарнизоне и в штабе Уральского военного округа в Екатеринбурге, за что командующий округом в 1993 году вручил неутомимому ветерану почетную грамоту и наградил его именными часами. Родился В. Г. Колесниченко 11 сентября 1925 года. Подростком работал кочегаром на хлебозаводе. А когда ему исполнилось 17 лет, в декабре 1942 года его призвали в армию. В чебаркульских лагерях он на «отлично» окончил шестимесячные курсы минометчиков, хорошо подготовившись к предстоящим схваткам с врагом. «Перед отправкой на фронт, – рассказывал В. Г. Колесниченко, – нас сводили в баню, выдали новое обмундирование, включая ботинки с обмотками, и мы простились с родным Уралом. В Харьков наше подразделение вошло, когда город еще горел, вокзал лежал в развалинах, пахло гарью, улицы загромождала разбитая техника. Здесь меня зачислили в стрелковый полк 94-й гвардейской краснознаменной дивизии, и мы двинулись далее на Кировоград. Шли походным маршем более месяца. Шли только ночью. Днем укрывались в лесах, опасаясь налетов авиации противника. Впереди и позади нас двигались к линии фронта, словно мясо в мясорубку, сформированные в тылу такие же, как наша, воинские части. С противником встретились неожиданно ночью на окраине Кировограда. Это были немецкие разведчики. Они забежали в дом. Я встал за кизяк. Вскинул автомат. Нажал на спусковой крючок, а мой ППШ не работает. Тогда я выхватил гранату и изо всех сил бросил ее в открытую дверь дома. И тут же почувствовал сильный удар в челюсть. Падая, я услышал хлопок разорвавшейся гранаты и стоны, доносившиеся из дома. Приподнявшись, увидел, как три гитлеровца выбежали из дома и скрылись за сараем. Я не сразу понял, что ранен. Чувствую что-то липкое, – лицо и руки в крови. Доложил лейтенанту, что немцы покинули дом и могут появиться здесь. Лейтенант снял с меня автомат и приказал идти в санчасть, указав рукой в сторону деревни. Лечиться мне пришлось долго, в Новосибирске. При выписке из госпиталя майор административной службы спросил меня:
– Мальчик, где тебя так ранило?
– Товарищ майор, да как же это так, при призыве на фронт меня мужичком называли, а теперь вдруг мальчиком стали называть? – ответил я ему.
Майор улыбнулся, похлопал меня по плечу, выдал необходимые документы, и вновь я поехал почти через всю страну на фронт. В Москве меня определили во 2-ю учебную минометную школу, которая сформировалась на месте военного училища имени Красина, эвакуированного в начале войны в г. Миасс. Зачисляли в эту школу только отличников боевой и политической подготовки, уже побывавших в боях солдат и сержантов из числа комсомольцев и коммунистов, так как готовила школа командиров орудий нового для того времени секретного реактивного оружия – катюши.
Мне пришлось воевать на реактивной установке БМ-31/12, имевшей 12 снарядов калибра 310 миллиметров, весом по 82 килограмма каждый. Один такой снаряд, разрываясь, оставлял после себя воронку глубиной 3 и диаметром 7-8 метров. В такой воронке свободно могли разместиться 42 человека, а осколки снаряда разлетались, сохраняя убойную силу, до 250 метров. При осмотре одного из мест, по которому был сделан залп такой установкой по живой силе противника,
создавалось впечатление, что кто-то, словно топором, изрубил людей на куски и разбросал в разные стороны. Командиром такого орудия прибыл я на передовую фронта в 1944 году. Прошел через всю Румынию, не сделав ни одного залпа, так как король Румынии Михай, почувствовав, что почва уходит из-под его ног выступил на стороне сил, сбросивших военно-фашистскую диктатуру Антонеску, м Румыния вышла из войны. За что, как рассказывали нам на политзанятиях, В. И. Сталин наградил короля Михая советским орденом Победы и подарил ему легкий спортивный самолет. Но Михай не принял народную власть, установившуюся в Румынии, и уехал в США, где продал советский орден за 6 миллионов долларов».
Настоящая боевая работа началась для В. Г. Колесниченко в Венгрии, а продолжилась в Австрии и в Германии, где в течение года он получил 5 благодарностей от И. В. Сталина. В одной из них, датированной 24 марта 1945 года, говорилось: «Объявляется благодарность за участие в разгроме танковой группы немцев юго-западнее Будапешта в составе 11-й танковой дивизии и овладение городом Секешфехервар и еще 250 населенными пунктами».
«Город Секешфехервар три раза переходил из рук в руки, – продолжил рассказ В. Г. Колесниченко. – Среди наших войск были большие потери. И тогда мы получили приказ спалить этот город. В 2 часа ночи вся наша бригада № 29, а это 36 машин БМ-31/12, вышла на огневую позицию. Заняли указанные для каждой машины места. Командир подал команду: «Установить отметку по буссоле!» Часы начали отсчитывать секунды. Готовность к стрельбе командиры орудий докладывали, стоя у машин, путем поднятия руки. Звучит команда «Внимание!» Я поднимаюсь в кабину, закрываю дверцу. И – одновременный залп 36 катюш. Я вращаю пульт управления. Раздается рев и грохот. Машина испытывает сильные толчки. На позиции становится светло, как днем. В Секешфехерваре бушует огненный смерч, горит нефтяной завод, горят не только танки, машины, – земля горит. Город был в основном деревянный и в итоге почти весь сгорел».
Последний же залп В. Г. Колесниченко из своей установки произвел в Германии близ города Санкт-Пельтен. Затем продолжил службу в Красной Армии. Отслужив в общей сложности 8 лет и 3 месяца, он вернулся в Челябинск к мирной жизни. Работал на лакокрасочном заводе, на ЧТЗ, в депо Южно-Уральской железной дороги. Стал ударником коммунистического труда. С 1979 года живет в г Чебаркуле.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 60-62.