НА КУРСКОЙ ДУГЕ
Николай Михайлович Мухин участвовал в Курской битве в должности начальника вооружения танкового батальона. В одну из послевоенных встреч с молодежью он рассказывал о своей службе: «Еще один снаряд разорвался, не долетев до старого раскидистого дуба, подняв вверх массу грунта и разметав в стороны кустарник и мелкие деревья, после чего грохот боя стал быстро затихать. Багровый диск солнца скрылся за верхушками деревьев, и горизонт окрасился в огненно-оранжевое зарево, которое было трудно отличить от пожарища горевшего селения. Заканчивалась вторая неделя Курской битвы. С наступлением сумерек приступила к работе наша служба обеспечения танкистов боеприпасами. В ходе боя танки перемещались на значительные расстояния и, израсходовав боеприпасы, останавливались там, где заставала их ночь. Без снарядов же танк – это все равно что трактор. В июле ночи короткие и темные. Зная лишь общее направление движения танков, мы должны были найти их и укомплектовать боеприпасами, по сто снарядов на каждый танк. Иногда при наступлении дополнительно устанавливали по два-три ящика со снарядами на верху танка за башней. Разыскав танк, я взбирался на него, стучал сапогом по крышке люка и, обращаясь к командиру по имени, спрашивал его сколько ему надо «огурцов», то есть снарядов. Передав ему заказ, мы ехали на своей ЗИС-5 искать следующий танк. Однажды мы потеряли ориентиры и долго не могли найти следы своих машин. Наконец, присев и взглянув в темноту, я увидел на фоне серебряной полоске неба поблескивающий металлом силуэт танка.
Мы обрадовались, подъехали к нему ближе. Я вышел из кабины и, взбираясь на танк, обратил внимание, что вроде бы на этом месте должна быть скоба, а ее не было, и башня показалась какой-то странной. Из щели пробивался свет. Взглянул в щель, а там, внутри танка, – немцы. «Это же вражеский танк», – догадался я. Спрыгнул на землю и как можно быстрее помчался к своей машине. Немецкие танкисты после дневного боя, вероятно, то же сидели без боеприпасов и на мое появление к ним «в гости» почему-то не обратили внимание.
В августе, после освобождения г. Богодухова, наши войска продолжили наступление на юг. Целый день ничего не евшие на автомашине с боеприпасами мы въехали в небольшое селение, поставили свою машину под деревьями во дворе крайнего дома. Впереди танки батальона вели бой за соседнюю деревню. С наступлением сумерек мы должны были начать их заправку. В огороде дома я увидел замаскированную 85-миллиметровую зенитную пушку, а возле нее никого нет. Гляжу, а по огороду ходит солдат-артиллерист и собирает помидоры, крупные, ярко-красные, у нас на Урале мне такие никогда не встречались. Я тоже сорвал несколько штук. И вдруг со стороны леса донесся звук авиамотора. Немецкий самолет приближался к селу. Солдат бросился к орудию, сел на место наводчика, возле него появились другие артиллеристы. Все происходило мгновенно. Первый выстрел, и справа от самолета появилось белое облачко, после второго выстрела белое облачко появилось от него слева, а третий выстрел – точно в цель. Самолет загорелся и, разваливаясь на части, понесся к земле. А солдат-наводчик, как ни в чем не бывало, пошел продолжать собирать помидоры.
– Это он уже третий самолет так сбивает, – пояснили мне артиллеристы, восстанавливая маскировку своей пушки. Потом принесли ящик из-под снарядов, открыли его, а там – хлеб и соль, как раз то, что нужно к помидорам. Помидоры те оказались такими вкусными, что я до сих пор проявляю к этому виду огородных овощей неравнодушие».
После окончания войны Н. М. Мухин продолжал служить в армии, с 1967 года – в Челябинском областном военкомате. Последние годы жил в г. Чебаркуле.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. С. 35-37.