ВОСПОМИНАНИЯ СТАЛИНГРАДЦА
Кавалер ордена Красной Звезды Георгий Витальевич Марьин, подполковник в отставке, многие годы работавший заместителем начальника цеха механизации Челябинского металлургического завода, выйдя на пенсию, с увлечением занялся сбором материалов по истории 120-го полка 39-й гвардейской стрелковой дивизии, в котором в 1942 году под Сталинградом он принял боевое крещение. Был ранен. Осколок в области поясницы, доставшийся ему в том бою, долго напоминал о себе, и лишь в 1967 году хирурги заводской медсанчасти мастерски удалили его. Собранные материалы Г. В. Марьин обработал в добротном литературном стиле. В результате чего получилось повествование солдата о давно прошедшей войне. Ниже следует отрывок из его воспоминаний.
«Сталинград остался для меня незабываемой волнующей страницей прожитой жизни. До мельчайших подробностей помню я сегодня, как развивались события 23 августа 1942 года. Массированный налет немецких самолетов напоминал тогда гигантский рой пчел, висевший над городом. Город покрылся пожарами и дымом. Мы в это время закрепились в 5 км севернее Сталинграда. И только одна забота терзала нас: где взять боеприпасы? Патроны мы заимствовали у товарищей, иногда просто воровали их друг у друга. Не было ни одной гранаты в то время, когда против нас шли танки. Много раз поднимались в атаку, отвоевывали участки сталинградской земли и вновь откатывались назад.
День 4 сентября 1942 года начинался как обычно. Сильно хотелось есть. Наконец прибыла с большим опозданием полевая кухня, а в это время поступила команда «Вперед». Наступление начиналось успешно. Немцы, уклонившись от рукопашной схватки, уходили. Пулеметчик Турыгин непрерывно вел по ним огонь. Я, будучи его вторым номером, заряжал диски, вставляя патроны в рамку, отводил пружину, да так, что у меня начали кровоточить пальцы. Чтобы не попасть под огонь минометов, мы часто меняли позиции. Но немец нас все-таки минами обложил. Меня словно молотом ударило по позвоночнику, пронзила резкая боль в области поясницы. Перед глазами поплыли красные и синие круги. Отнялись ноги, но через минуту-две чувствую, что они вновь слушаются меня. Подполз к Турыгину, в него попало несколько осколков, перебило обе ноги. Вначале из боя мы выползали вместе. Я помогал ему, как мог. Но потом чувствую, что силы оставляют меня, наклонил ветку полыни, привязал к ее верхушке тряпку, опустил ветку и таким образом, обозначив место, где оставался Турыгин, пополз дальше один. Уже начало темнеть, и вдруг вижу: бежит, пригнувшись, в маскировочном халате какой-то человек. Халат на нем явно не наш. А у меня кроме штыка, висевшего на поясе, ничего нет. Я притворился убитым. Незнакомец пробежал мимо. Продолжая ползти вперед, я наткнулся на одиночный окоп с множеством стреляных гильз от немецкой винтовки. Наверняка здесь сидел вражеский снайпер, вероятно он и повстречался мне в маскировочном халате.
Шум боя стал затихать, когда подъехала ко мне санитарная повозка. Меня и Турыгина доставили в полевой госпиталь. Положили на стол животом вниз. Осколок в один квадратный сантиметр, перебив два ребра, поднялся вдоль позвоночника сантиметров на десять, поэтому врачи искали, но не могли найти его. От боли я стиснул зубы. Перед глазами, как в тумане, белела занавеска из простыни. Занавеска качнулась, и я увидел две бочки, доверху заполненные ампутированными конечностями, а два санитара перегружали отрезанные руки и ноги в мешки.
Когда нас отправляли в тыловой госпиталь, вновь послышались отдаленные звуки боя, вой самолетов, над Сталинградом поднималось столбом облако черного дыма. До победы еще было очень далеко».
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. 29-31.