БЫТЬ САМИМ СОБОЙ
До войны Александр Владимирович Беринцев жил в Копейске. Там окончил ремесленное училище и работал в шахте‚ добывал уголь из-под земли с глубины 111 метров. В воскресенье, 22 июня 1941 года, прогуливаясь по городскому парку, он и его друг Борис Колесов услышали по радио выступление В. М. Молотова, оповестившего о нападении фашистской Германии на СССР. От такого известия словно земля качнулась под ногами у друзей-шахтеров. Испытывая большую тревогу и личную ответственность за будущее своей Родины, они здесь же, в парке, договорились без промедления идти на фронт добровольцами. После третьего по счету обращения в военкомат их направили учиться в эвакуированное в Свердловск Киевское военно-медицинское училище.
«В училище нас сразу взяли в оборот, – рассказывал А. В. Беринцев. – Учились по сокращенной программе. Занятия длились по 14 часов в сутки. Кроме освоения медицинских дисциплин, мы занимались строевой, огневой и общефизической подготовкой, осваивали приемы рукопашного боя, тренировались перевязывать раненых на тридцатиградусном морозе. И все это вскоре пригодилось в деле.
На фронт я прибыл в октябре под Сталинград и стал свидетелем жутких и страшных событий. На земле повсюду шли непрерывные бои, в воздухе господствовали немецкие самолеты. Однажды ординарец нашего комбата Саша Бурхаметдинов бежал по заснеженному полю с донесением. Немецкий самолет настиг его, снизился чуть ли не до самой земли и на бреющем полете летчик из кабины палил в Сашу из пистолета. Не попал. Это была сверхнаглость. Помню, как при первой бомбежке, не зная куда спрятаться, я залез под полуторку, закрыл голову руками и думал: «Ну все, прощай, Родина». Подбежавший комбат Н. Теркин пнул меня под зад и прокричал: «Ты что делаешь? Машина же загорится. Следуй за мной!» И в этот момент, увидев спокойное лицо своего комбата, страх у меня сразу же пропал. Я увидел солдата с оторванной ногой. Он был в шоке. Оказал ему помощь. Вижу: другой солдат лежит на боку, рядом, на земле, его внутренности, вывалившиеся из разорванного живота. Он протягивал ко мне руку и умолял: «Браток, помоги». Перевязывая ему раны, я знал, что жить-то ему остались минуты, но все равно перевязывал.
23 января 1943 года южнее Сталинграда мы отступали, не убегали, а отстреливаясь отходили. На нас шли танки и пехота противника. А наши танки стояли без горючего. В бою мне, офицеру, пришлось самому оказывать помощь раненым. В сплошном треске и грохоте я не услышал вражеского выстрела. Сильный удар отбросил меня на землю. Когда пришел в сознание, то увидел, что танки и пехота противника прошли наш рубеж и удаляются далее. Думаю, надо перевязать рану. Открыл санитарную сумку, а она пустая. Крови потерял много. Поэтому вскоре уже не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Слышу, кто-то подошел.
– Живой? – спрашивает.
– Убитый, – отвечают ему.
– Нет, дышит, – послышался женский голос.
Меня уложили на санки лицом вверх. Я все видел, слышал, а что-либо сказать не мог. Мне тогда казалось, что это были старик и старуха. Мои спасители везли меня и разговаривали между собой: «Ах, как хорошо, что Господь опять спас нас. Снаряд в щепки разбил наш дом, а мы в это время в нем отсутствовали. Слава тебе, Господи!
В каком-то селении меня перегрузили в полуторку, доставили в г. Красноармейск и поместили в санчасть, положив на солому. В соседней комнате проводили операции. Ожидая своей очереди, я заметил, что уносят в операционную нормальных людей, а обратно выносят или без ноги, или безруки. Сомнений не было, медики спешат. Ампутировать-то конечность легче, чем делать полноценную операцию, и они штампуют инвалидов войны. Мне тоже собрались ампутировать ногу, уже обработали ее йодом. В это время вошел раненый, опираясь на ухват и палку. Он сел на стул, а палку поставил рядом со мной. Я взял эту палку да как ею по спине главного хирурга врежу, весь медперсонал тут же повыскакивал из операционной. Потом в дверь заглянула медсестра, посмотрела на меня и крикнула: «Маня, айда сюда» Меня положили на носилки, отвезли в Кузнецк и там сделали нормальную операцию. Выписали из госпиталя инвалидом. Но я инвалидность не признал. Выпросился на фронт. И совершенно случайно попал в свою 11-ю гвардейскую механизированную бригаду».
На пути к Берлину А. В. Беринцев был еще дважды ранен и контужен. Ему, старшему лейтенанту медицинской службы, приходилось участвовать в рукопашных схватках, заменять погибших строевых командиров и водить бойцов в атаку. День Победы он встретил в Чехословакии.
«В 1946 году возвратился я в Копейск, – продолжал рассказ А. В. Беринцев. – Пошел в военкомат сниматься с учета, а мне там говорят: «Ваше личное дело передано в УВД. Вам придется сменить погоны и возглавить медсанчасть лагеря строгого режима в Читинской области». Лагерь этот располагался в глухой тайге. В нем содержались особо опасные преступники, в основном осужденные за убийство на 25-летний срок и получившие к этому сроку еще 25 лет за повторное убийство уже во время пребывания в лагере. Как-то один майор зашел в их расположение без сопровождения. Они сбили его с ног, заиграла гармошка, и зэки стали танцевать на нем. Затоптали до смерти и затолкали под нары. Когда прибывший наряд стал выяснять что и как, все дружно отвечали: «Да, он пришел, но не знаем зачем он залез под нары». Вот с такой категорией пациентов мне пришлось работать. Хорошо помню свой первый прием в лагерной медсанчасти. Очередь выстроилась большая. Заходит первый и с гонором на меня: «Ну что, падла, сидишь?» Выхожу из-за стола ему навстречу. Спрашиваю: «На что жалуетесь? Что болит?» А сам выбираю на всякий случай позицию для защиты. Он поднимает рубаху, а там у него торчат два заостренных металлических штыря, и двигается на меня. Я не долго думая, своим коронным приемом «боковым правой» изо всей силы наношу ему удар в подбородок. Он отлетает к двери, дверь открывается, и он вываливается наружу. Возвращаюсь на свое место. Приглашаю войти следующего пациента. Никто не заходит. Отворяю дверь, а за дверью никого нет, очередь исчезла. Расчет был прост, запугать новичка-доктора и заставить его выписать освобождение от работы. Прослужил я в этой должности до 1956 года и каждый день, уходя на службу, не знал вернусь домой живым или нет».
Уволившись в запас, А. В. Беринцев приехал в Челябинск. Работал на различных предприятиях города. Строил и возглавлял ресторан «Охотничий». В 1983 году вышел на пенсию. В 2003 году ему исполнилось 80 лет. К своему любимому спортивному снаряду – двухпудовой гире – теперь он подходит редко. Но восьмикилограммовые гантели у него, как и раньше, в почете. Ежедневно он проделывает с ними силовые упражнения, завершая спортивное занятие работой на велотренажере и обливанием холодной водой, следуя наставлениям о здоровом образе жизни, освоенном им еще в период обучения в военно-медицинском училище. И по-прежнему придерживается принципа, которому был верен всю жизнь, – «Будь самим собой. Не ври. Если не можешь – не обещай». К этому он призывал своих детей, этому он учит своих внучек и правнуков.
Попов, Л. А. Годы, опалённые войной. Кн.3 / Л. А. Попов. – Челябинск, 2005. – С. С. 49-52.