РОЖДЕНИЕ ТАНКОВОЙ БРИГАДЫ
(Из материалов личного архива)
Огненный вал войны приближался к Москве. Судьба страны была в опасности. В это суровое время комсомольцы Челябинска по инициативе абразивщиков выступили с призывом к молодежи Южного Урала: «Построим на свои средства танковую колонну, защитим Отечество!» Начался сбор средств. В итоге на специальный счет поступило 11 миллионов 450 тысяч рублей. Молодежь Танкограда решила выполнить почетный заказ в нерабочее время. И дела пошли. Как было запланировано, 28 боевых машин были изготовлены в кратчайшие сроки. А 23 февраля 1942 года, в День Красной Армии, на заводской двор вышел еще один, 29-й танк.
Приказом Народного комиссариата обороны от 10 марта началось формирование 96 танковой бригады имени Челябинского комсомола. Личный состав набирался только из местных добровольцев. Заявления поступили от представителей двадцати семи национальностей. Боевая подготовка длилась недолго – 22 мая 1942 года перед отправкой на фронт бригаде было вручено Красное знамя и Наказ областной комсомольской организации. Боевое крещение наши земляки получили в районе сел Озерки – Перекоповка на территории Воронежской области. Но впереди лежал долгий, изнурительный путь побед и потерь. Его кровавые штрихи остались в памяти навсегда...
Цыганов Николай Ианович, командир отделения разведчиков.
– В начале мы были в составе ударной группы Воронежского фронта, перед которой стояла задача: ударом в районе села Щучье (на повороте реки Дон) оказать содействие войскам Сталинградского фронта в окружении армии Паулса. В феврале 1943 года бригада участвует в окружении и разгроме фашистской группировки на Воронежской земле. Бои бригады в районе села Пузачи вошли в «Историю Великой Отечественной войны Советского Союза». Летом того же года челябинские танкисты-добровольцы держали серьезный боевой экзамен во время Белгородско-Курской операции. Наши танки первыми пробились к Белгороду и вошли в него. После этого последовало освобождение Харькова, Полтавы, городов и сел Молдавий.
Копсергенов Рамазан Масхудович, механик-водитель танка Т-34.
– Мы вели наступление с целью взять важный в стратегическом отношении населенный пункт. В ходе боя наш командир танка В. Матвиенко заметил вражескую батарею, укрытую под навесом, и приказал уничтожить ее. Я направил машину в цель и на большой скорости врезался в опоры навеса, который рухнул, накрыв орудия. Оставшиеся в живых немцы в панике разбежались. Но их настигала наша картечь. Ведя огонь по отступающим в село гитлеровцам, уральская «тридцатьчетверка» крушила бронетранспортеры, автобусы, телеги, пушки. А в центре большого села взвод добровольцев создал такую панику в стане врага, будто ворвался целый батальон. Вскоре село было полностью освобождено.
И туг же приземлился легкий самолет, из него вышел генерал, не помню сейчас его фамилию... У него на глазах были слезы. Он обнимал и целовал нас, приговаривая: «Дорогие наши танкисты, вы совершили чудо, спасибо вам, уральские богатыри! А за словами последовали награды – каждый получил по ордену Красной звезды. Нас было четверо: командир танка лейтенант Владимир Матвиенко, я – водитель машины, радист Григорий Матвиенко, старший брат командира, и заряжающий Иван Аверкиев. Нас называли братским экипажем. И мы гордились своей солдатской дружбой.
Воронкова Лидия Евдокимовна, связистка.
– Работая на междугородной телефонной станции в Управлении Южно-Уральскои дороги, я получила высший разряд. Затем пришла повестка из военкомата. Вместе с другими девушками прошла краткосрочную военную подготовку, и вот отправка на фронт. Мы попали во второй эшелон. На платформах, помнится, стояли танки и грузовые автомобили, а в товарных вагонах были сбиты нары, на которых лежала солома. Моими соседками оказались Клара Коваль, Шура Букрянова и Нина Тарелкина. Естественно, нас провожали родные и близкие. Не обошлось и без слез. А впереди были бои с очень сильным и коварным врагом. Тяжесть войны мы взвалили на свои плечи наравне с мужчинами. В пылу сражений нам приходилось восстанавливать связь, под свист пуль и снарядов соединять порванные провода. В дождь и снег. Днем и ночью...
Когда бригада останавливалась, чтобы получить боеприпасы или мы пополнения ждали, старались использовать каждую свободную минуту – помыться в бане, постирать белье, с облегчением взглянуть на небо и чуть-чуть расслабиться. В такие дни находилось время для задушевных песен и шуток. Но передышки, к сожалению, были короткими. Да и по совести сказать, не об отдыхе больше думали, а о том, как скорее разгромить оккупантов, освободить многострадальную Русь, добить фашистов на их территории. И поэтому команда «Вперед!» воспринималось как естественное продолжение заветного пути.
Бергер Григорий Евсеевич, командир танкового батальона.
– Война была полна неожиданностей. Вот лишь один пример. После удачной операции по уничтожению остатков венгерской дивизии, удирающей на запад, мы решили сделать короткую остановку, чтобы в одном из населенных пунктов заправить танки горючим, пополнить боезапас да и самим малость подкрепиться походным обедом. Благо подошли наши тыловые автомашины. Вскоре батальон двинулся в направлении местечка Сагуни и Подгорное, а я и парторг Войко остались в селе Каменка, чтобы оформить партийные документы к приезду секретаря парткомиссии майора Столетова, который будет вручать краснокожие книжечки молодым коммунистам, отличившимся в бою. Здесь же остался и танк Ткаченко для ремонта левого бортового фрикциона. К утру мы должны были догнать своих товарищей.
Добродушная хозяйка из соседнего дома пригласила нас на обед. В тот момент Ткаченко только что включил на танке свою радиостанцию и «поймал» Москву. Передавали «Последние известия». Тут уж было не до еды! К тому же перед танком остановилась телега, с которой ловко соскочил кавалерист с казацкой буркой на плече. Он тоже заинтересовался новостями на фронтах сражений, событиями в мире. Под буркой пришельца я заметил синие петлицы с тремя полосками, значит это был подполковник-кавалерист. После сочного, бархатного голоса Юрия Левитана, закончившего важные правительственные сообщения, мы, охрипшие от простуды, скромно пригласили гостя отобедать вместе с танкистами. Подполковник упорно отказывался, потому что спешил разыскать нужную ему кавалерийскую дивизию, куда он получил назначение. Однако мы настояли на своем.
Стол в доме был накрыт белой скатертью, посредине его стояла кастрюля с горячей картошкой. От нее шел аппетитный пар. Кстати пришлись и наши консервы, и, конечно же, фронтовые сто грамм. Выпили за доблестную Красную Армию, за Родину, за фронтовое братство. Едва наш новый знакомый начал разговор о своей судьбе, вмиг распахнулась дверь соседней комнаты, и молодая женщина с криком «Вася!» ринулась к подполковнику, упала к его ногам. Кавалерист вскочил, подхватил ее на руки, стал целовать. Они радостно обнимались, смотрели друг другу в горящие глаза. Вслед за женщиной вбежала и девчушка лет семи. Увидев, что мать в объятиях военного, она расплакалась. А мы, остолбенев, молча смотрели на эту картину радости и счастья родных людей. Им, конечно, было не до нас... Быстро одевшись, мы покинули дом, вскочили в танки и помчались догонять своих. Ехали молча, вспоминая своих жен и детей. Затем я попросил Ткаченко остановиться. Спрыгнул на землю и посмотрел в сторону Каменки. Ткаченко заволновался: «Вы там что-то забыли?» Я ему ответил: «Мы же не спросили, как зовут кавалериста. Какая встреча, а!..» Тогда Ткаченко подсказал: «Васей его зовут, Васей. Это имя произносила жена».
Источник: Годы, опалённые войной. (Вспоминают ветераны Челябинска) / составитель и редактор Л. У. Чернышев. – Челябинск, 1997. – С. 35-38.